Слухати Радіо

Зараз в ефірі

15:10

Молитовна лінія

В ефірі

Дитяча катехиза

16:00

Катехиза

16:40

Дитяча молитва

17:00

Новини

17:10

Голос народу, голос Божий

17:30

В родині "Радіо Марія"

17:45

Літургія годин (Бревіарій)

18:00

Св.Літургія з храму св. Яна з Дуклі (Житомир)

19:00

Молитовна лінія

20:00

Вечірня казка

20:20

Слово на кожен день

21:00

В родині "Радіо Марія"

22:00

Катехиза

22:40

Святий дня

23:00

У ваших намірах

23:50

Літургія годин (Бревіарій)

00:00

Розарій

00:30

Катехиза

01:10

Католицька енциклопедія

Лунін, декабрист

Поділитись з друзями
14 декабря 1825 года на Сенатскую Площадь вышли мятежные полки, чьи предводители требовали отмены крепостного права, введения конституции, ограничения царской власти. В какой-то степени этот день можно назвать моментом истины для тогдашней России, надолго определившим и внутреннюю политику государства, и пути развития русской культуры – от Пушкина и Герцена до Окуджавы и Галича:
Здесь всегда по квадрату
На рассвете полки
От Синода к Сенату
Как четыре строки


По-разному можно относиться к тем кто вышел в то утро на Сенатскую площадь. Их цели были в чем-то фантастическими, в чем-то странными, а способы их достижения – в чем-то наивными, в чем-то жестокими. Однако воплотить их в жизнь декабристы все равно не успели, да и не могли – недаром в то утро у них так и не поднялась рука на государя. И выйдя на площадь, вошли они в историю как пример наивного, обреченного но прекрасного порыва, романтического благородства. А перенеся суд, каторгу и тюрьмы – как пример стойкости и мужества, верности и дружбы.

Союз постиг необходимость коренного преобразования; положил начало преобразованию, открыв новые источники просвещения и вруча народу новые средства к могуществу. Союз стремился водворить в отечестве владычество законов, дабы навсегда отстранить необходимость прибегать к средству, противному и справедливости и разуму. А когда смятенные войска проникли во внутренность дворца и когда государь находился один среди толпы, не сделано было покушения на его жизнь,

Слова эти принадлежат одному из декабристов – наверное, самому необычному из всех этих князей, дворян, офицеров, о каждом из которых можно написать не одну книгу. Это Михаил Сергеевич Лунин – тот самый друг Марса, Вакха и Венеры, дерзко предлагающий свои решительные меры на страницах десятой главы «Евгения Онегина». Среди своих замечательных соратников наш герой стоит особняком – он был намного старше и опытнее большинства из них, в заключении и ссылке он больше сделал для осмысления и изучения и декабрьского восстания, и состояния тогдашней России. И это при том что ни в мятеже, ни в его подготовке он участия не принимал. А еще Лунин был католиком – и вера, убеждения его не могли не отразиться на мыслях и поступках этого удивительного человека, оставившего свое имя на одной из важнейших страниц русской истории.

Родился наш герой 29 декабря 1787 года, как и Онегин, на брегах Невы, в богатой дворянской семье. Вскоре родители увезли младенца в родовое имение — село Георгиевское Тамбовской губернии, где семейство прожило пять счастливых лет, у Мишеньки Лунина появится брат Никита и сестра Катя. Потом мать умирает, и отец переезжает с детьми обратно в столицу – развеяться и отдохнуть. И тут за воспитание юных Луниных взялся их дядя Михаил Муравьев – матерый вельможа екатерининский закалки, попечитель Московского университета, товарищ министра просвещения. Преданный своему делу служака, Муравьев вместе с тем увлекался Вольтером и Руссо, славил свободу и просвещение и по мере сил прививал свои убеждения юным воспитанникам. Что ж, для екатерининских вельмож это было не так уж и необычно. Александр Иванович Герцен довольно метко писал о тех временах:

Наука процветала еще под сенью трона, а поэты воспевали своих царей, не будучи их рабами. Революционных идей почти не встречалось — великой революционной идеей все еще были реформы Петра... Власть и мысль, императорские указы и гуманное слово, самодержавие и цивилизация... Их союз даже в XVIII столетии удивителен».

Недаром двое сыновей Муравьева – Никита и Александр – станут товарищами Лунина и по тайным обществам, и по тюрьме и ссылки.

О детстве Лунина известно мало. В документах встречаются отдельные упоминания: Воспитывался у родителей...
Учителя французы Вовилье, Картье, Бюте, швейцарец Малерб, англичанин Форстер, швед Кирульф...
Окрещен и воспитан с детства в римско-католическом исповедании наставником аббатом Вовилье...

В те времена римско-католическая церковь в Российской Империи находилось как говорится в интересном положении. С одной стороны, со времен Петра католикам в России жить стало вроде как полегче. На территории империи гарантировалась свобода вероисповедания, разрешалось строить храмы хоть на Невском проспекте, держать пансионы, куда с радостью записывали своих детей русские дворяне. Иностранцы на русской службе давно перестали быть диковинкой и стали неотъемлемой частью городских пейзажей . Иезуитов уже не высылали из страны по малейшему капризу патриарха – тем более что патриарха в России теперь вообще не было. Императрица Екатерина считала себя чуть ли не покровительницей католической церкви – недаром после Французской революции в России нашли приют сотни беглых священников и монахов, которых быстро разобрали по дворянским домам в качестве учителей. Приютили здесь при Екатерине и иезуитов после того как орден был запрещен Папой Римским. После возрождения ордена его возглавил поляк Фаддей Бжозовский –российский подданный. А император Павел взял под свое покровительство мальтийский орден и мечтал примирить западную и восточную церкви. В 18 и 19 веках немало русских дворян и интеллектуалов переходят в католичество во время путешествий в Европу или под влиянием преподавателей-католиков. Среди них были представители таких фамилий как Голицыны, Долгорукие, Гагарины, Шуваловы. Например, князь Дмитрий Голицын(1770-1840) стал иезуитским священником и миссионером в Америке. Княжна Елизавета Алексеевна Голицына (1797-1843) также ступила на стезю монашеского служения в конгрегации Сердца Иисусова, также служила в Америке при основанном ею же госпитале для бедняков. Во время поездки в Голландию принимает католичество княгиня Ирина Петровна Долгорукая (1700-1751). В своем салоне княгиня открыто говорила о своей вере и по мере сил проповедовала гостям, друзьям и родственникам. Католичество исповедовали и ее братья. Католичкой была Екатерина Петровна Ростопчина (1775-1859), жена московского генерал-губернатора. Тайным католиком был и русский резидент в Константинополе Александр Вешняков, умерший в 1745. И это только самые известные случаи обращения! Интересно что в Библейском обществе, основанном Александром Первым, состоял и католический епископ, а сам царь ценил и рекомендовал другим книги Фомы Кемпийского, Франциска Сальского, Терезы Авильской.

Вместе с тем, ошибочно было бы считать будто бы тогдашняя Россия была раем для католиков и оплотом религиозной свободы. И при Анне, и при Елизавете, и при Екатерине, и при Павле, и при Александре переход из православия в любую другую конфессию считался преступлением и карался в соответствии с нравами царствующей особы. Например, князя Михаила Голицына, ставшего католиком в Италии, императрица Анна Иоанновна насильно разлучила с семьей, записала на пару с зятем в шуты, обязала разносить квас гостям на пирах, а потом еще и забавы ради женила на царской шутихе калмычке Евдокии Бужениновой. Молодых везли в клетке на слоне, процессию сопровождала комическая процессия, а саму свадьбу сыграли в специально построенном ледяном доме – где Голицын с Бужениновой всю ночь мучились от страшного мороза. После прихода к власти Елизаветы Петровны Голицын был прощен и отправлен в свое имение, где и умер. Ирина Долгорукая также пострадала за свои убеждения – ее отправили в ссылку, а мужа – на покаяние в монастырь. Княгиня хотела бежать за границу, но этому помешала преждевременная смерть. Опять же – это только самые известные случаи преследования русских за переход в католичество, а было их куда больше.

Может быть, именно поэтому знаменитый русский философ Пётр Яковлевич Чаадаев (1794-1856), «маленький аббатик», как называл его поэт-партизан Денис Давыдов, хотя и очень симпатизировал католичеству, но так формально и не обратился. Все-таки ощущать себя частью вселенской церкви можно было и в православии, а разделять судьбу Голицына мало кому хотелось. Но вот что интересно. Размышляя о католической церкви, Чаадаев писал:

«Вы знаете, что по признанию самых упорных скептиков, уничтожением крепостничества в Европе мы обязаны христианству. Более того, известно, что первые случаи освобождения были религиозными актами и совершались перед алтарем...известно, что духовенство показало везде пример,... римские первосвященники первые вызвали уничтожение рабства в области подчиненной их духовному управлению. Почему же христианство не имело таких же последствий у нас? Почему русский народ подвергся рабству лишь после того, как он стал христианским, а именно в царствование Годунова и Шуйского? Пусть православная Церковь объяснит это явление»!

Размышления Чаадаева во многом субъективны. В свое время и католическая, и православная церковь вовсю пользовались феодальными привилегиями, иногда драли с крестьян по три шкуры, иногда занимаясь благотворительностью. И там, и там были свои бессребреники – от Франциска Ассизского до Нила Сорского. Был архиепископ Фома Кентерберийский, был и митрополит Филипп Колычев. Тем не менее, русский философ уловил здесь одну очень важную мысль. Действительно, начиная со Средних Веков католическая церковь шла в авангарде всех общественных преобразований: и возрождение античного наследия, и первые университеты, и ограничение войн. Причиной тому было то что в результате многовековой борьбы Папам удалось отстоять независимость католической церкви от королей и императоров. А значит, церковь могла иметь собственное мнение по очень многим вопросам и по возможности диктовать его королям. Православие же в России о таком и помышлять не могло – особенно с тех пор как Петр на протестантский манер подчинил себе церковь, а Екатерина конфисковала монастырские земли. С тех пор у русской церкви просто не было права иметь мнение, отличное от мнения царя. Последним, кто решился поднять голос против такой политики, был митрополит Арсений Мациевич, выходец из Украины, за что и окончил дни свои в тюрьме. С тех пор православная церковь стала безвольным придатком государственной машины, по привычке чуждой всему новому. А на дворе стояла эпоха Просвещения, эпоха свободомыслия, эпоха увлечения науками и борьбы с авторитетами. Неудивительно что православие нередко в умах того времени связывалось с древней стариной, в то время как католичество – с просвещенной Европой. Вот что писал об обращении Лунина замечательный историк наших дней Натан Яковлевич Эйдельман, наверное, один из лучших специалистов по эпохе декабристов:

Может быть, модный при Павле I образ мальтийского рыцаря-крестоносца, монаха-воина, сражающегося за правду, так увлек мальчиков, что у младшего даже вызвал желание уйти в католический монастырь. Дворянская интеллигентность уже не в первом поколении, просвещение «с веком наравне», немецкая, английская, французская, латинская речь, смелая свобода суждений, укоренявшаяся еще в отцах, — как мог овладеть воображением такого юноши прихрамывающий в науках неповоротливый православный ритор? Чаще всего от подобной стычки веры и просвещения укоренялся атеизм, но случалось — «медь торжественной латыни», магия католичества брали верх. Иногда это проходило, иногда укреплялось — смотря по обстоятельствам.

Итак, аббат Вовилье пленил Мишу и Никиту Луниных своей добротой и ученостью, а папеньке с дядей, старым вольтерьянцам, до религиозных вопросов вообще дела не было, и они, наверное, сами не заметили как их чадо вместе со знаниями французского аббата восприяли и его веру.

Но детство проходит, и в 1803 году 16-летний Михаил Лунин вместе с младшим братом – юнкер лейб-гвардии егерского полка вместе. Через два года оба они — эстандарт-юнкеры, затем — корнеты кавалергардского полка, рвущиеся испытать свои силы в бою. А в Европе тем временем вовсю гремят Наполеоновские войны, и остаться в стороне от них Россия просто не могла.
Віктор Заславський, історик, публіцист, журналіст





Відгуки

"Не домовлятися з ворогом, а битися з ним", - історик Віктор Заславський

Черговий випуск історичних програм від історика Віктора Заславського. Коли трохи вгамувались емоції від «Захара Беркута», від спілкування з акторами, режисером та іншими гостями на першому показі, то можна назвати три причини чому це кіно просто не можна не побачити. Саме про це програма

Спогади про сталінську добу. Частина третя. Віруючі

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина третя. Віруючі

Спогади про сталінську добу. Частина друга. У таборах

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина друга. У таборах

Спогади про сталінську добу. Частина перша. Великий терор

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина перша. Великий терор

Церква в постхристиянському суспільстві

Продовжуємо цикл історичних програм з Віктором Заславським на тему: Церква і суспільство.
 Частина 6