A PHP Error was encountered

Severity: Notice

Message: Trying to get property of non-object

Filename: controllers/site.php

Line Number: 171

Лунін, продовження
Слухати Радіо

Зараз в ефірі

06:20

Голос народу, голос Божий

В ефірі

Св.Літургія з костелу св. Станіслава єпископа та мученика (Городок)

07:40

Гіркі жалі

08:10

Житія святих

08:15

Ранок з сестрою Люциною

09:00

Молитовна лінія

10:00

Розарій

10:30

У ваших намірах

11:00

Житія святих

11:20

Катехиза

12:00

Ангел Господній

12:10

Святий дня

12:20

Концерт привітань та поздоровлень

13:00

Відкрите питання

14:00

Духовні читання

14:20

Не пісні розмови

15:00

Коронка до Божого Милосердя

15:10

Молитовна лінія

15:40

Дитяча катехиза

16:00

Катехиза

Лунін, продовження

Поділитись з друзями
Створено: 2014-11-10
Передача: Відкриваючи таємниці християнства
Автор:
Ведучий: Віктор Заславський
В 1805 году русская армия под командованием Михаила Илларионовича Кутузова выступает в поход против Наполеона. Вместе со своим полком выступили и братья Лунины. Кавалергарды были войском привилегированным, и в бой их обычно не посылали, но в битве под Аустерлицем, когда Наполеон хитростью смог отвести в сторону основные силы русских и ударил по практически незащищенному лагерю, конно-гвардейский полк был брошен на превосходящие силы французов чтобы прикрыть отступление командования во главе с царем. В тот день кавалергарды потеряли каждого третьего. Среди погибших был и младший брат нашего героя Никита. Впоследствии об этом Лунин писал:


"У него была мысль уйти в монастырь, и это желание чудесным образом исполнилось, так как он был унесен с поля битвы, истекающий кровью, прямо в монастырь, где он умер, как младенец, засыпающий на груди матери".

А потом была прусская кампания 1807 года. Кавалергарды в этом походе все больше бездействовали, и Лунин часто напрашивался пустить его на передовую как рядового. Пулям не кланяется, но не получает ни единой царапины. После Фридландского сражения Лунин попадается на глаза царю – он устраивает его ночлег и охраняет от собственных солдат, пытающихся растащить крышу на костры.

Прусский поход окончился Тильзитским миром. Позорным миром, как считали многие. Россия и Франция заключили союз, и ветеранам, прошедшим все трудности походов, голод и холод, проливавшим кровь под Аустерлицем и Фридландом, трудно было понять как тот, кого еще вчера именовали безбожным узурпатором, в одночасье превратился в императора, великого человека и друга русского царя, а вчерашние союзники стали врагами. В русских газетах о победах Наполеона писали теперь с симпатией и республиканской фамильярностью, а главным пугалом стала теперь Англия.

Многие возмущались – но возмущались тихо, чтобы не дай Бог никто не услышал. А вот Михаил Лунин чувств своих не скрывал. Вместе с другом Сергей Волконским он завел пса, который по команде «Бонапарт!» срывал шляпы с прохожих. Сохранились сведения что Лунин даже просился отпустить его в Испанию сражаться с Наполеоном, но царь запретил и гневался.

Вообще, в период между 1810 и 1812 годом Лунин, вернувшийся из Пруссии с крестом Анны и чином штаб-ротмистра, заслужил славу бретера и забияки. Частично приключения Долохова из «Войны и Мира» во многом списаны с проделок Лунина, действительно имевших место. На пару с Волконским он наводил страх на соседей своими ручными медведями. Мог на пари за ночь поменять местами вывески на Невском проспекте или даже по некоторым слухам проскакать по столице в чем мать родила. Мог с друзьями по полку спеть серенаду императрице Елизавете Алексеевне и лихо уйти от погони. А мог отдать случайно встреченному нищему все деньги что имел при себе – и не ради забавы, а поддавшись порыву. Однажды гвардейцы стояли в Петергофе, была жара, однако, генерал Депрерадович запретил купаться в Финском Заливе чтобы не смущать прохожих – плавок в то время еще не изобрели. Тогда Лунин на глазах у генерала полез купаться в полном обмундировании, а на вопрос генерала что он делает, ответил: «Купаюсь, а чтобы не нарушить предписание вашего превосходительства, стараюсь делать это в самой приличной форме...»

В записях А.П. Араповой записан еще один случай.
«Наследник престола великий князь Константин Павлович... очень резко отозвался о кавалергардском полку. Так как обвинение оказалось незаслуженным, то ему было приказано свыше извиниться перед полком. Он выбрал день, когда полк был в сборе на учении, и, подъезжая к фронту, громогласно сказал: «Я слышал, что кавалергарды считают себя обиженными мною, и я готов предоставить им сатисфакцию — кто желает?» И, насмешливо оглядывая ряды, он рассчитывал на неизбежное смущение перед столь неожиданным вызовом. Но один из офицеров, М. С. Лунин, известный всему Петербургу своей беззаветной храбростью и частыми поединками, пришпорив лошадь, вырос перед ним. «Ваше высочество, — почтительным тоном, но глядя ему прямо в глаза, ответил он, — честь так велика, что одного я только опасаюсь: никто из товарищей не согласится ее уступить мне». Дело замяли, и дуэль, понятно, не могла состояться».

Любовь Лунина к дуэлям стала притчей во языцех.. Он мог вызвать любого – хоть товарища по полку, хоть собутыльника, хоть просто прохожего. Однако на дуэлях всегда стрелял в воздух, и очень часто такие поединки заканчивались нежной дружбой. А вообще – скорее всего, все тогдашние Лунинские чудачества вызваны были разочарованием от проигранных войн. С одной стороны, хотелось отомстить Наполеону, а с другой – полагали бесчестием для всей страны именовать другом и союзником вчерашнего злейшего врага.

Руки тянулись к сабле – а случая все не представлялось. Поэтому когда летом 1812 года Наполеон начал свое вторжение в Россию, для очень многих ветеранов это было настоящим спасением. Наконец, появилась возможность снова взять в руки оружие и отомстить супостату за все обиды, вернуть утраченную честь державы, и самому себе доказать что не даром носишь мундир. Радостной была эта война и для Михаила Лунина. Сосед Лунина по палатке Николай Муравьев, будущий палач польского восстания, вспоминал:

«Лунин изъявлял желание принести себя в жертву отечеству, просил, чтобы его послали парламентером к Наполеону с тем, чтобы, подавая бумаги императору французов, всадить ему в бок кинжал. Он даже показал мне кривой кинжал, который у него на этот предмет хранился под изголовьем».

В просьбе этой Лунину отказали – подобное покушение выглядело не совсем по-рыцарски. Но для Лунина затея эта напоминала подвиг римлянина Муция Сцеволы, который точно так же отправился убить вражеского полководца, стоявшего у стен родного города. Тем более что русские отступали, и фронт приближался к Москве.

Моментом истины для войны 1812 года стала Бородинская битва. Защитить Москву, остановить врага, отомстить за все поражения, а главное – доказать Наполеону что он не непобедим – все эти мотивы побуждали русских солдат и офицеров стоять насмерть в том страшном бою, проявляя чудеса храбрости и исполняя свой долг до конца. При Бородино Михаилу Лунину довелось побывать в самом пекле – вначале он защищал Багратионовы флеши, а затем принимал участие в контратаке у батареи Раевского. Под ним была убита лошадь, но сам герой остался цел и невредим. В этот день бок о бок с Луниным сражались Пестель и Дубельт, Якушкин и Воронцов, будущие декабристы и их судьи. Но это потом, а пока за мужество в бою Михаил Лунин награжден золотой шпагой.

После Бородино был пожар Москвы и отступление Наполеона. Наш герой сражается под Тарутиным, Малоярославцем и Красным, преследует французов до границ и вступает в Европу. Пруссия и Польша, Шлезия и Саксония, битвы под Люценом и Бауценом, Дрезденом, Кульмом и Лейпцигом, преследование врага до Франкфурта и до Рейна, сражения под Брисоном и Фершампенуазе. И вот, 18 марта 1814 года Лунин в Париже. Русские кутят в парижских ресторанах, любезничают с парижскими дамами, любуются Лувром и Елисейскими полями. Война окончена.

Все это время мы встречаем Лунина лишь на поле битвы, о его вере и отношениях с Богом, о духовных поисках и переживаниях мы не знаем ничего. Лишь Михаил Муравьев вспоминал что Лунин «не жалуется на условия и все время что-то пишет». А через полтора года француз Ипполит Оже, которого русские гвардейцы подобрали в Париже и записали в гвардию, ухаживает за Луниным, раненым на очередной дуэли. В своих воспоминаниях Оже писал о нашем герое так:

«Он был высокого роста, стройно и тонко сложен, но худоба его происходила не от болезни: усиленная умственная деятельность рано истощила его силы. Во всем его существе, в осанке, в разговоре сказывались врожденное благородство и искренность. При положительном направлении ума он не был лишен некоторой сентиментальности, жившей в нем помимо его ведома: он не старался ее вызвать, но и не мешал ее проявлению. Это был мечтатель, рыцарь, как Дон-Кихот, всегда готовый сразиться с ветряной мельницею...»

Сражавшись в двух войнах, ощутив себя спасителем мира, Лунин немало пережил и передумал. Тем более что думать было о чем. Все-таки, Лунин, как и многие его товарищи по полку, вырос на идеях Просвещения – свобода, права человека, долой крепостничество и тиранию. И вот, в 1814 году русские вступают в Париж, прошагав пол-Европы – офицеры и солдаты, дворяне и крестьяне, убеленные сединами ветераны и безусые юнцы. Их разделяло происхождение, достаток, положение в обществе, но объединяло одно – они ощущали себя спасителями и Отечества, и целого мира. Более того, они были ими на самом деле. На своих плечах они бок о бок, невзирая на чины и звания, вынесли все тяготы отступления, зимнего преследования, европейских боев, и теперь за низвержение Бонапарта России были благодарны и немцы, и австрийцы, и даже англичане. А еще – и простых солдат, и родовитых офицеров поражала Европа, ее уютные города с музеями и библиотеками, опрятные села, чьи жители давно забыли о крепостном праве. Не следует упускать из виду – в те времена русские смотрели на Запад как на источник идей – и в искусстве, и в военной науке, и в общественных веяниях. Столица России была названа на немецкий манер, а построена – на голландский. Дома возводили по итальянской моде, а одевались по французской. По-французски же в высшем свете и говорили и читали. И оказавшись на мощеных улицах Лейпцига или Парижа, русское дворянство с одной стороны словно припало к истокам, а с другой смогло поставить себя и свой народ на одни весы с народами европейскими. И оказалось что русский солдат и офицер не уступят французским или немецким коллегам ни в благородстве, ни в храбрости, ни в стремлении к прекрасному – а кое в чем и превосходят их. Недаром парижане и парижанки восхищались галантностью и образованностью русских, которые преклонялись не только перед содержимым местных кабаков, но и перед сокровищами Лувра – и при этом не грабили и платили по счетам. Иными словами, вели себя куда приличнее чем французы в Москве. Но в одном Россия от Европы отстала безнадежно – в общественном устройстве. Польза для общества от таких достижений цивилизации как конституция, ограничение самодержавия, отмена крепостного права была очевидна! А вернувшись домой, победители Наполеона видели как русские помещики, очумевшие от безделья, меняют крестьян на собак, а в столичных салонах высший свет предается пустой болтовне. Еще один будущий декабрист Иван Дмитриевич Якушкин вспоминал:

«В продолжение двух лет мы имели перед глазами великие события, решившие судьбы народов, и некоторым образом участвовали в них; теперь было невыносимо смотреть на пустую петербургскую жизнь и слушать болтовню стариков, восхваляющих все старое и порицающих всякое движение вперед. Мы ушли от них на 100 лет вперед».
Интересны слова еще одного будущего декабриста, Сергея Волконского, кстати, близкого друга Лунина:

«Отомстить за Аустерлиц... Это чувство преобладало у всех и каждого и было столь сильно, что в этом чувстве мы полагали единственно наш гражданский долг и не понимали, что к отечеству любовь не в одной военной славе, а должна бы иметь целью поставить Россию в гражданственности на уровне с Европой».

Мало отомстить врагам отечества. Подлинный подвиг – сделать так чтобы на родине жизнь была не хуже чем в Европе. Русские не хуже французов, немцев, австрийцев, англичан. Так почему же у них свобода, права и конституция, а в России – ненавистное рабство и давно исчерпавшее себя самодержавие? Мысли эти прямо-таки носились в воздухе, занимали умы и сердца тех кто осенью 1812 года защищал Москву, а весной 1814-го – брал Париж. Думал о этом и Лунин. Учителями его были католики, и роль католической церкви в жизни общества, в формировании общественных ценностей не могла не впечатлить нашего героя. В его записной книжке сохранились такие слова:

Недостаточно оценены преимущества, принесенные человечеству миротворческим влиянием римских первосвященников. Они трудились то над сохранением мира, то над восстановлением его. Они обуздывали страсти и сдерживали непомерные притязания государей, сан общего отца христиан придавал их увещеваниям вес, какого не могло иметь другое посредничество, и их легаты не жалели ни странствий, ни тягот ради того чтобы примирить интересы дворов и остановить враждующие армии.

Как и многие другие, Михаил Лунин мечтал изменить общественное устройство России, облегчить состояние крестьян и ограничить самодержавие. В этом полагал он свой долг перед обществом и отечеством, и католическое воспитание нашего героя только укрепляло его в этих начинаниях.

Віктор Заславський, історик, публіцист, журналіст

Відгуки

Спогади про сталінську добу. Частина третя. Віруючі

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина третя. Віруючі

Спогади про сталінську добу. Частина друга. У таборах

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина друга. У таборах

Спогади про сталінську добу. Частина перша. Великий терор

Не знаючи звідки прийшов, не дізнаєшся куди йти далі.

Історія церкви та історія людства.

Авторська програма Віктора Заславського

Крутий маршрут Євгенії Гінзбург.

Спогади про сталінську добу. Частина перша. Великий терор

Церква в постхристиянському суспільстві

Продовжуємо цикл історичних програм з Віктором Заславським на тему: Церква і суспільство.
 Частина 6

Симфонія чи надмірна влада цісара?

 Продовжуємо цикл історичних програм з Віктором Заславським на тему "Церква і суспільство" Частина 5